«Немец давал мне шоколад, я напоминал ему сына»

орис Петрович родился 24 декабря 1935 года в селе Чёрная Поляна Курской области.Сейчас это село Зелёная Поляна Белгородской области, практически вплотную примыкающее к областному центру. Когда отца забрали на фронт, Боря остался с мамой, братом и сестрой. 

Память ребёнка — это яркие вспышки, и война в памяти Бориса Петровича осталась несколькими такими моментами, которые навсегда врезались в детское сознание.

Воспоминание 1: самолёты

Первым воспоминанием о войне для Бориса стали сверкающие в солнечных лучах самолёты в небе, которые, как оказалось, несли с собою смерть.

— Мы играли на лугу. Вдруг услышали гул. Смотрим — самолёты. Мы обрадовались, самолёты были редкостью, а тут такое зрелище! — вспоминает Борис Петрович. — Но тут они стали разворачиваться, и с них посыпались бомбы. 

Тогда были уничтожены ж/д вокзал, электросети и элеватор — людей лишили самого важного: возможности уехать, света и пищи. Потом белгородцы долго ходили на пепелище элеватора и выбирали из земли горелую пшеницу. Вкус того хлеба Борис Петрович хорошо помнит.

Воспоминание 2: гуси и шоколад

Зимой 1942 года Боря первый раз увидел нацистов. 

— Зашли они к соседу, начали ловить гусей и тут же отрубать им головы, — говорит Боря. — А ещё они развлекались тем, что стреляли по лягушкам, потому что те сильно квакали. 

В селе назначили старосту, обложили жителей данью, ввели комендантский час. В доме Бугаёвых поселились четверо оккупантов, семью Бори переселили в сарай. Его матери приходилось обслуживать «постояльцев» — готовить, убирать, стирать. 

— Не все немцы были одинаковыми. Один из них подкармливал меня шоколадками. Он при помощи жестов объяснял мне и маме, что у него тоже два «киндера», примерно такие, как я. Возмущался, что Гитлер пьёт шнапс спокойно, а солдаты должны за него отдуваться и что фюреру всё равно будет «капут».

Однажды этого солдата по ранению отправили в Германию. Там парень рассказал своей маме о семье Бугаёвых. Немка растрогалась и испекла для них пирог. Вернувшись, немец вручил его маме Бори.

Воспоминание 3: расстрел

С другим квартирантом не повезло, этот был настоящим фашистом. Над Зелёной Поляной советские самолёты разбрасывали агитационные листовки, Боря с мальчишками их собирал, хотя читать не умел. 

— Мы были детьми, не понимали, собирали бумажки для коллекции, секретики делали, — рассказывает Борис Петрович. — Кто мог подумать, чем это обернётся.

Эту его коллекцию, припрятанную за зеркалом, нашёл гитлеровец. Он схватил мальчика, вытащил его на улицу и поставил к дереву, чтобы расстрелять. Мать Бори, услышав крики сына, бросилась на помощь.

— Немец решил, что я еврей, и постоянно повторял это, пока тащил меня, — рассказывает Бугаёв. — Я стоял в шоке и даже не мог пошевелиться. Подбежала мама и стала кричать, что я не еврей, а её сын, который не умеет читать, умоляла отпустить меня. Говорила, что бумажки я собирал, чтобы топить печь. С горем пополам тот поверил.

Воспоминание 4: «катюши»

После первого освобождения Белгорода Бугаёвы решили уехать из разрушенного города. Дед Бориса запряг корову в телегу, и семья двинулась в сторону села Беломестное. Добрались до Гнездиловки в Прохоровском районе. Сейчас доехать туда можно за час. Беженцы же шли 4 дня. Дальше идти не было возможности: здесь в июле 1943 года бои вела 89-я гвардейская дивизия. Это был последний оборонительный рубеж на Белгородском направлении. Откуда же людям было знать, что, спасаясь от вой-

ны, они невзначай эвакуировались в самый центр будущего Прохоровского сражения.

Бугаёвы вырыли в меловой балке пещеру, где и стали жить. Семью спасала корова. Молоко носили солдатам, меняли на сухпаёк, тушёнку. В пещере Бугаёвы пережили и великую битву.

— Тогда я увидел «катюши». Зрелище впечатляющее: оглушительный грохот, в небо поднимались столбы дыма, и они стреляли, стреляли, — вспоминает Борис Петрович. — А через несколько дней солдат пришёл и сказал: Белгород освобождён! 

Воспоминание 5: камыши с солью

Возвращались из эвакуации тем же путём. Мимо десятков выгоревших танков. От родного села мало что осталось, дом деда был сожжён. В родном доме Бориса Петровича немцы оборудовали дзот: полы сняли, выкопали окоп. Здесь семья и осталась жить.

В конце августа старшие сестра и брат Бориса вскопали часть огорода. Мама достала где-то зерно и засеяла участок. Как же берегли они эту пшеницу. Когда весной зерно взошло, мальчик каждый день проверял колоски, когда же они нальются, а когда те чуть созрели, срывал их и ел.

— Хлеб из того зерна был пахучий! Помню его вкус!

Но хлеб был роскошью. Если всё, что могли переварить истерзанные голодом желудки. Рвали камыши, доставали сердцевину и ели с солью, обрывали почки с лип, которые тоже ели.

Эпилог

Борис выдержал и голод, и холод. Он окончил 7 классов, ремесленное училище, отслужил в армии, окончил строительный техникум и всю жизнь восстанавливал то, что разрушила война. Он часто вспоминает те годы и надеется, что двум его внучкам и правнучке никогда не придётся увидеть то, что пришлось пережить их деду.

Анна БЕССОНОВА